Старинное село Кузомень находится в устье реки Варзуга, впадающей в Белое море, — на Терском берегу Мурманской области. Попасть сюда можно, только преодолев песчаные дюны заполярной пустыни. А там, за ней — около сотни жителей. Но вот что странно: и местные, и туристы называют это место раем.
Почти 400 километров от Мурманска до Умбы мы домчали за пять часов по отличной асфальтированной трассе. Потом 100 км по узкой двухполоске в сторону Варзуги, затем еще 50 — по грунтовке. А потом дорога закончилась, и перед нами раскинулись пески.
Долго ли, коротко ли…
Если держаться левее, как подсказали нам местные, путь идет вдоль реки Варзуга и приводит в село с восточной стороны, но там можно крепко сесть в песчаную колею, если транспорт неподходящий.
Если уйти направо, то придется ехать берегом Белого моря. Заезжать в село тогда придется с севера-запада мимо кладбища, здесь дорога более укатанная, но после дождей встречаются глубокие ямы-«озера». От водителя требуется настоящее мастерство, чтобы проскочить рытвины и не дать мотору заглохнуть посередине гигантской лужи.
Поразмыслив, мы поняли, что сами с дорогой не справимся. Пришлось просить помощи у кузоменского лесничего, контактом которого запаслись заранее. Геннадий Власович Вишняков вскоре появился на своем уазике. Сам он тверской, но уже 35 лет живет в Кузомени, следит за порядком в лесу, борется с наступающими на реку песками, пытается спасти уникальный семужий водоем, выращивает сосны.
— Нормально мы живем! Не надо нас жалеть! — бодро возражает наш проводник на вырвавшееся у нас спонтанное сочувствие. — Поехали, если хотите успеть обойти село до темноты.
Большая часть кузомлян уже пенсионеры. Из мужского населения те, кто помоложе, работают в рыболовецком колхозе — ловят рыбу на тонях, летом подрабатывают в сезонных лагерях для рыбаков-туристов. Женщины в основном занимаются своими домохозяйствами, но при этом многие из них как коренные поморки ловко управляются и с лодкой, и с рыбацкими снастями — помогают ловить рыбу, вязать и чинить сети.
По пути рассказывает, что, по версии ученого сообщества, пустыня в том виде, в каком она предстала перед нами, образовалась здесь в 20-е годы прошлого века, пески возникли в результате массовой вырубки лесов и выпаса скота. Место в устье ровное, продуваемое всеми ветрами. Тонкий слой почвы выветривался, пока не исчез совсем, и село на площади более 1600 гектаров окружили пески. Река подобралась вплотную к селу, и сейчас дома и хозяйственные постройки на окраине стоят прямо над обрывом, рискуя сорваться вниз с крутого берега. Несколько лет назад, вспоминает лесничий, у соседей так обрушилась и уплыла баня.
— Здесь в 1985 году, когда я приехал, были в основном поморы, местные жители. Тогда был колхоз большой и все работали в колхозе, сейчас остался от него сельскохозяйственный производственный кооператив, многие уехали. Задержались в основном те, кому некуда ехать, или те, кто не смог устроиться в жизни. Здесь же одна специальность — рыбу ловить, — рассуждает наш провожатый.
А ведь если верить учебникам истории, еще в конце XVIII века в этих местах стояли солеварни, в Белом море добывали соль, промышляли рыбой. Вообще годом основания Кузомени по историческим документам значится 1577-й.
Считается, что Кузомень, как и некоторые другие села на Терском берегу, являются «выселками» из Варзуги — самого первого поселения русских людей на Кольском полуострове. Сейчас в Кузомени живет около ста человек, а в районе села сохранилось только несколько рыбацких тоней — мест, где рыбу до сих пор ловят неводом.
Кто «проверяет» гостей в Кузомени
Не успели въехать в село, выйти из машины — навстречу собаки. Они здесь огромные, с небольшого медведя ростом, с богатой «шубой», с крепкими лапами. Обошли вокруг нас, носом ткнули в ладонь, получили угощение и тут же потеряли к нам всякий интерес.
Вся деревня — одна улица, дорога — не дорога, а песчаная колея. Для пешеходов, чтобы в песке не увязнуть, вдоль улицы проложены деревянные мостки, вроде тротуара. И вот что интересно — каждая усадьба обнесена крепким забором. Зачем, спрашиваем у местного жителя, от кого прячетесь?
— Ну как же, от наших диких лошадок, слыхали наверняка про них? — говорит мужчина. — Их тут большие стада есть в Чапоме, Чаваньге, Тетрино. А у нас в Кузомени кормовая база не позволяет им выжить, они вроде и плодятся, но погибают. На огороды заглядывать любят, у меня три года ломали изгородь и выкапывали картошку в огороде. Они к осени отъедаются — здоровые такие!
Искать лошадок не пришлось, чуть прошли в глубь села, к магазину — они тут как тут. Белоснежная кобыла и пепельного цвета жеребец, как и собаки, не обратили на нас особого внимания. Повели ноздрями в нашу сторону, ничего съестного не учуяли и мелкой рысью поцокали прочь.
Их в Кузомени немного — пять коней и одна кобыла, она каждый год приносит по жеребенку, но малыши редко выживают. Бывает, что зиму не переносит и один из коней. Так и держится в районе села крохотный табун из шести коренастых лошадок, очень напоминающих якутских.
Сейчас они чуть ли не главная достопримечательность Кузомени. Туристы готовы форсировать любые препятствия ради фотоснимка с диковинными обитателями пустыни. Но лошадки с норовом: если что не по ним, могут и лягнуть, и даже укусить.
Откуда дровишки? И почему избы в Кузомени соленые
Пока не было электричества, дома в Кузомени топили дровами. Откуда же взять столько древесины, если вокруг лес почти уничтожен, дороги практически нет, а зима длится почти девять месяцев? Решение нашлось само собой, как местные говорят — приплыло морем.
— Вы до берега моря дойдите, сами увидите, сколько там и сейчас еще прибивает топляка, — рассказывает Вишняков. — А когда леспромхозы архангельские работали на полную мощь, когда у них там замерзало в запани (инженерное заградительное сооружение для задержания твердых плавучих объектов, в том числе леса — ТАСС), то у нас тут выбрасывало богато леса, тут дома почти все из соленого топляка построены. Вы представьте, что такое заморозить в устье Двины в запани сотни тысяч кубометров древесины? А потом весной ледоходом через море все это несло сюда.
— Я когда переехал жить в Кузомень, еще застал здесь много топляка. Конечно, ему находили применение, — вспоминает Геннадий Власович. — По официальной статистике, у нас когда леспромхозы были, то только порядка 30% древесины попадало потребителю, а все остальное — это были потери. Это официальная статистика. Наверное, поэтому все села побережья не знали, что такое заготовка дров, смысла не было.
Единственный минус, по словам лесничего, за время «путешествия» с ледоставом сосны успевают напитаться солью Белого моря, поэтому и дома просоленные. А если топить печи такими дровами, то соль оседает в дымоходах белым налетом и закрывать печку с жаром уже нельзя, нужно дать ей немного остыть, иначе может вспыхнуть. Да и следить за дымоходом надо внимательнее — чаще чистить солевые отложения.
Некоторые кузомляне до сих пор используют печное отопление, но большинство с появлением электричества все же перешло на водогрейные котлы или электробатареи. Но по привычке в каждом дворе держат и дрова, и свой генератор. На всякий случай.
Без врачей, кинотеатров и бутиков
В селе есть целых два магазина: один колхозный, другой частный, куда мы и заглянули. На прилавках бакалея, мясо, молоко, хлеб, овощи, фрукты, даже арбузы! Хозяйка магазина Валентина Двинина говорит, что завозит продукты один-два раза в неделю. Летом — на машине, зимой — на снегоходах с волокушами, а когда распутица — может и на вертолете, если там остается место.
— У нас вертолет летает до Умбы и Пялицы, раз в неделю возит почту, пассажиров, авиаотряд обслуживает Терский район и Ловозерский, — рассказывает Валентина. — А раньше, с 30-х годов до 90-х, у нас и аэропорт в Кузомени был свой, маленькие самолеты на 12 человек три раза в неделю летали, Ан-2, «кукурузники». А взлетная полоса была на ровной площадке почти у самого моря.
Вертолет — хорошо, только недешево. Для местных, по прописке билет обойдется почти в 2,5 тыс. рублей от Умбы до Кузомени, для посторонних — почти 10 тыс. Поэтому сейчас в Кузомени почти у каждого свой транспорт: машины повышенной проходимости, снегоходы, квадроциклы, лодки. Те, у кого нет, договариваются о поездках с односельчанами. Можно, конечно, и такси заказать, только не все себе могут позволить кататься в соседнюю Варзугу за 1,5 тыс. рублей.
Учительница из США
В просторном светлом классе кузоменской малокомплектной школы молодая учительница Екатерина Двинина выводит на доске каллиграфическим почерком дату и надпись: «Классная работа».
Сейчас в школе всего три ученицы: первоклассница Эвелина Кашапова и две второклассницы — Ксения Дерябина и та самая Екатерина Мошникова, чья мама не доехала до роддома. Девочки стараются, учатся прилежно, отмечает учительница. Она и все жители села очень благодарны директору колхоза Геннадию Нагирняку, что взял на себя ответственность и построил новое здание школы взамен сгоревшего в феврале 2019 года — замкнула электропроводка, спасти старый деревянный дом, построенный 100 лет назад, не удалось.
— Геннадий Анатольевич так отреагировал на просьбы родителей, чтобы не отправлять детей в интернат, построил нам новый дом, приспособил под школу и передал в аренду управлению образования. С прошлым зданием не сравнить! Здесь один коридор-фойе больше, наверное, чем все учебные площади прежней школы, и отопление не печное, а электрическое. Но главное — дети остались в селе, в своих семьях с родителями, — объясняет Екатерина Двинина.
Сама она в Кузомень попала, можно сказать, случайно. Коренная мурманчанка, после окончания Мурманского арктического государственного университета год отработала в Центре защиты материнства и детства «Колыбель» в Мурманске, а потом увидела вакансию учителя в малокомплектной школе и отправила резюме, это было в 2015 году. На фоне дефицита кадров в отдаленных сельских школах за ее кандидатуру крепко уцепились.
Первый месяц, признается девушка, было очень тяжело, даже возникали мысли все бросить и уехать. Поселили Екатерину в той же школе, куда приняли на работу, жилую зону для нее пришлось оборудовать в спортзале.
— В старом доме ветер гуляет, все скрипит, где-то мышь пробежала, ночью тепло в печи закончилось, надо снова дров подкинуть… Страшно было, — теперь она уже улыбается. — Я думала, во что же я ввязалась? Мне надо было топить печку, ходить за водой — полностью погружаться в деревенскую жизнь. Но местные меня очень поддержали, всему научили, приходили ко мне проверяли — все ли я правильно сделала. А дети, которые сейчас уже шестиклассники, а тогда еще совсем малыши были — дрова по штучке приносили, с маленькими литровыми ведерками к колодцу ходили, чтобы у учительницы была вода. Это меня очень сильно тронуло. И я не смогла сказать: давайте, мол, я сейчас доработаю, а потом вы поедете в интернат. Это было бы предательство по отношению к детям.
А ведь она вообще могла остаться в Америке вместе с несколькими однокурсниками, которые вместе с ней ездили туда по студенческому обмену. Там слушали лекционную программу, а в свободное время подрабатывали. Катя дважды жила в городе Мертл-Бич штата Южная Каролина, работала в магазине декора и супермаркете, но каждый раз торопилась обратно в Россию.
текст: Эльвира Серга
фото обложки: Беленихин Дмитрий
другие фото: Nortt
